В интервью Ossetia News Валерий Суанов рассказал о своем творческом пути, возникавших на нем сложностях, кардинальных поворотах судьбы, а также поделился своим видением развития государственного академического ансамбля.

СПРАВКА:

Государственным академическим ансамблем танца «Алан» в течение двух месяцев управляет новый художественный руководитель Валерий Суанов. Получив квалификацию «режиссер-хореограф» в ГИТИСе, он утвердился в мире искусства: за плечами заслуженного работника культуры Северной Осетии много как интересных, оцененных по достоинству хореографических постановок, так и участие в пластических спектаклях мирового уровня.

---

— На сегодняшний день поменялось руководство. Моя задача как нового руководителя сделать этот переход максимально безболезненным. Пока я выстраиваю стратегию и налаживаю службы механизма под себя. Поменялась направляющая, теперь вектор – высокое искусство, то есть коллектив должен идти в ногу со временем в искусство высшей пробы — тут важно все, начиная, конечно, с качественной музыки. Люди ждут от меня каких-то авангардных проектов, что-то в современном соусе в качестве эксперимента. Сейчас мы уже готовим новую программу осетинской хореографии, вторым же актом будет спектакль на национальной основе на музыку наших композиторов, которая вся пропитана осетинским духом. Однако если обновленные танцы можно ждать в течение пары месяцев, то спектакль — не очень близкая перспектива, ведь это финансо и энергозатратный проект. Начальные работы уже ведутся, я прослушиваю и выбираю подходящую музыку, мы составляем сметы.

Как Вы думаете, почему именно вам доверили возглавить ансамбль?

— Сложный вопрос. Я не выходец из этого ансамбля, я никогда так глубоко не занимался осетинской хореографией, все знают, что я вращаюсь в ритме современной хореографии, работаю за границей. По сей день у меня контракт, который меня обязывает раз в месяц улетать, играть там свои спектакли. Но как мне кажется, это назначение связано с тем, что я большой патриот своей республики. Это не громкие слова, я болею за нашу культуру. Кроме того, я имею достойное образование и, как бы это нескромно сейчас не звучало, врожденное чувство эстетики, я вижу вектор развития нашего государственного ансамбля. Меня выбрали, потому что коллективу требуются неординарные решения, мне доверили, и я должен сделать это качественно. Не знаю, будет в итоге конечный продукт отвергнут или принят с большой любовью, это покажет история. Я не берусь громогласно заявлять, что я сделаю какой-то рывок. Но это желание у меня есть, оно искреннее, и я заражаю этим весь коллектив.

Вы говорите, что глубоко не занимались осетинской хореографией. И все же опыт был?

Я до ГИТИСа учился в Училище искусств (сейчас Колледж искусств – прим. Ossetia News), там все строилось на национальной хореографии. Мы на этом воспитывались, и я соприкасался с национальной хореографией, просто посчитал этот вектор развития тупиковым. Решил, что могу проявить себя в чем-то другом, например в классической хореографии или в современной. И это открыло мне другие двери. Я всегда отталкивался от своей психофизики. И на сегодняшний день считаю, что выйти вперед мне помогло умение объективно себя оценивать, критиковать и признаваться себе в своих же слабостях.

Что Вам ближе на сегодняшний день национальные танцы или современные?

Мне на сегодняшний день ближе высокое искусство, и неважно, что это: национальная хореография, классический балет или авангардный проект. Я ценитель высокого искусства, классической музыки, и я считаю, что это чувство эстетики поможет мне прийти к желаемому результату, к тому результату, который необходим нашей республике.

Когда и как Вы увидели себя в танце? Как поняли, что это ваше?

Вплоть до 4 курса я просил маму забрать меня с училища искусств, отдать в какой-нибудь гуманитарный ВУЗ, я думал, что найду себя на другом поприще. Но любовь к искусству во мне оставалась и нашла выход. У меня хорошие физические данные для хореографии, потому меня и двигали вперед к этому направлению. Считаю, что если тебе от Бога что-то дано, то нужно все это реализовывать, нужно отдаваться этому, иначе это может иметь последствия. Вот как я, например, имел пятилетний перерыв в исполнительском искусстве, то есть решил, что вообще не буду танцевать, и 5 своих лучших лет я выбросил из искусства. Очень сложно было возвращаться.

И все же Вы вернулись. Почему?

Появился проект, ради которого стоит вернуться в мир искусства любому человеку. Это был проект Анжелики Холиной — пластический спектакль «Отелло», где мне предложили сыграть главную роль. Я думаю, каждый артист о таком мечтает. Эта роль — переосмысление всего себя. То есть очень большая работа мне предстояла, мне сложно было довериться режиссеру, потому что я не мог избавиться от своей профессиональной привычки, что я должен сам все анализировать как режиссер. Когда я смог отречься от своего мнения – режиссерского видения, я прошел первый этап. Далее я научился любить как он, ненавидеть. Следующая сложность заключалась в том, что я должен был набрать 10 килограммов за короткий срок. Это были изнуряющие тренировки, 6-ти часовые репетиции после. Но я не чувствовал себя уставшим, настолько это меня вдохновляло. Желаю каждому это испытать. Сегодня спектакль успешно идет на Литовской сцене, билеты раскупаются за три месяца вперед. Есть чем гордиться, я сделал большую работу в своей творческой карьере, это одно из самых ярких событий в моей жизни, я поработал с таким известным и талантливым режиссером, еще и сыграл роль такого уровня.

И все-таки что Вам ближе: готовить постановки или выступать самому?

Я смогу ответить на этот вопрос только после премьеры спектакля в Государственном академическом ансамбле танца «Алан». Сегодня я считаю, что и на актерском поприще, и в постановочном, мне есть к чему стремиться. Всегда должны оставаться к себе вопросы, нет предела совершенства.

Как вы чувствуете себя до выхода на сцену?

У меня есть плохое или хорошее качество, но я никогда не испытываю волнения, выходя на сцену. Я чувствую себя так уютно, как будто я дома. Я на своем месте. Я просто захожу в Осетинский театр, поднимаюсь со зрительного зала на сцену, когда там никого нет, хожу по ней и чувствую особую энергетику, мне легко и приятно там находиться.

Бывают случаи, когда актерам или танцорам говорят, что в них нет потенциала, они ничего не добьются. Как правило, из таких людей и вырастают профессионалы? Случалось ли с вами подобное? Как Вы вообще относитесь к таким педагогам?

Со мной не случалось, а к таким педагогам отношусь с пониманием, потому что иногда видишь ребенка, видишь, что хореография — это не его. Я бы посчитал своим долгом сказать это ему, иначе он может выкинуть значительные годы своей жизни впустую. Но прежде чем сделать такой вывод, нужно тщательно подумать, понять насколько ты прав. Также важно чтобы грамотный педагог взял на себя такую ответственность на начальном этапе развития личности. Ведь, чтобы на сегодняшний день зарабатывать на свою жизнь искусством, нужно быть одним из лучших. Не все могут успешно существовать, занимаясь искусством. Это счастье, когда ты любимым делом зарабатываешь большие деньги.

Какие сложности Вы испытывали, учась в одном из лучших институтов страны?

Попав в ГИТИС, я чувствовал себя так, как будто полетел на другую планету. Это было очень большое событие в моей жизни, осознание того, что я учусь в одном из лучших творческих вузов мира, мотивировало меня. Однако я до последнего говорил, что это не мое, даже несмотря на то, что меня всегда уверяли в обратном. Сложность была в отсутствии классического балетного образования, потому что вся хореография строится на классической хореографии, это база. Такой базы у нас в республике, к сожалению, нет. У меня даже была попытка поступить в академию русского балета в Санкт-Петербурге, но я уже был в достаточно преклонном возрасте тогда, моими однокурсниками могли стать ребята на 3 – 4 года младше меня. Хорошо, что на тот момент нашлись компетентные люди, посоветовавшие мне направить свои силы в другое русло, и, к счастью, я это сделал.

Вы целенаправленно шли к тому, чтобы Ваше имя прозвучало или это воля случая? Некоторые пускают все на самотек, это про Вас?

Я лентяй. Считаю на сегодняшний день, что многое в моей жизни дело случая, я никогда не прикладывал титанических усилий, чтобы у меня что-то сложилось, я никогда не стремился занять удобное кресло. Да, был в моей жизни период, когда я в буквальном смысле ночевал в репетиционном зале, в какой-то момент я сделал в себя много вложений, и это возымело успех, меня заметили, и старшие посоветовали учиться дальше. Ключевую роль в моей жизни сыграл нынешний министр культуры Тимур Сикоев, я существую в мире искусства благодаря нему. Он вовремя меня направлял и определял вектор развития бережно, не травмируя меня, не внушал мне ничего, он делал так, чтобы я сам приходил ко всему.

Как режиссер-хореограф Вы дебютировали в «Шелке». Начинать всегда сложнее всего. С какими трудностями столкнулись Вы?

Во-первых, мне повезло, что было финансирование. Я собрал всех ведущих солистов Московских балетов, у меня в голове была концепция, которую нужно было воплотить за две недели (к счастью труппа была свободна на этот небольшой период). Если бы я не поставил балет, спустя 5 лет мое образование было бы недействительным. Но могу точно сказать — если бы финансирования не было, я бы все равно нашел способ создать постановку, просил бы местных артистов, чтобы они помогли реализовать, адаптировал бы хореографию под них. Благо у меня появилась возможность рисовать все что угодно с помощью тел выдающихся солистов балетов. Опять же мне повезло.

Какие вообще трудности встречаются в процессе постановок?

Самая большая сложность – это умение чувствовать коллектив, умение находить с ними общий язык, это задачи больше даже психологические, очень сложно объединить людей, чтобы заразить своей идеей. Нужно перед работой составлять психологический портрет каждого, чтобы понять, как мотивировать, где задеть за какие-то нужные ноты, чтобы он работал со злостью или наоборот как-то мягко до него донести. Сейчас я в новом уже сформировавшемся коллективе и пока сложно оценивать, как они воспринимают меня, ведь я — очень неординарное назначение. Но я очень оптимистично подошел к своему делу, потому что не будь уверенным в результате, я бы не взялся за эту работу.

Что Вам доставляет наибольшее удовольствие в процессе подготовки?

Момент рождения танца. Ведь он очень болезненный, и когда после долгих мучений ты рождаешь хоть маленькую комбинацию, появляется такая внутренняя легкость, словно ты перерождаешься. А увидеть отзыв в глазах людей, для которых ты это ставишь — бесценно.

С какими учениками Вам нравится работать?

Мне нравится работать с интеллектуальными артистами. Хореография – это не просто какие-то телодвижения, это поэзия в пластике, и она должна быть яркой и осмысленной. Человек должен знать, о чем он танцует, а это все от сердца и головы. Нужно, чтобы человек думал, о чем он танцует, какой сакральный смысл несет, создавая тот или иной образ. Потому я люблю умных артистов.

Что касается коллег, предпочитаете работать в одиночку или тандем только в радость?

Я никогда не отношусь ревностно к продукту, который создаю, потому что всякий продукт — это дело коллективное. Если даже мой студент рождает что-то стоящее, я никогда не буду это отвергать только потому, что придумал не сам, я просто похлопаю его по плечу и скажу: «Ты сделал сегодня шаг вперед, добро пожаловать в команду». Работа режиссера такая, он должен вбирать самое лучшее. Если на сегодняшний день я направлю человека, и он придумает что-то гениальное, почему нет? Это мой коллектив, это наше общее дело. Я не стремлюсь, чтобы мое имя золотыми буквами было вписано в афишу, и все говорили, какой я гениальный, что поставил это, для меня будет достаточно, если скажут, что Государственный академический ансамбль находится на уровне и выдает достойные продукты. И неважно я буду его руководителем или кто-либо другой.

Что важнее — сама идея или мастерство исполнителей?

Безусловно, важна концепция, то к чему ведет хореограф, не менее важно то, как это исполняют. Если взять какое-то шикарное блюдо и отдельно попробовать ингредиент, это может быть абсолютной гадостью, а в совокупности они дают необычайный вкус. Важно все.

Есть ли у Вас кумир танца?

Если говорить о национальной хореографии — это Нодар Плиев, если о классической – Рудольф Нуриев, Михаил Барышников. Но тот же самый Барышников сказал: «Я никогда не стремился танцевать лучше кого-то, я стремился танцевать лучше себя». Я придерживаюсь его точки зрения, никогда не имел привычки подражать кому-либо, не хотел превзойти никого, кроме себя.

Что Вы пожелаете молодому поколению, которое пошло по тому же творческому пути?

Верить в то, что они избранные и то, что они делают — это большое счастье, с этой мыслью надо жить и с каждым днем стараться превзойти себя. Это приведет к успеху. Любите свое дело!

Ангелина Васильева

Ossetia News