Оперная дива рассказала корреспонденту Ossetia News о начале творческого пути, своем отношении к осетинской сцене и планах на будущее.

Не каждому удается побеседовать со звездой мирового уровня, оперной певицей, выступающей на лучших сценах планеты, но мне это удалось. Беседа с Вероникой Джиоевой была на удивление теплой и уютной, она поделилась личными переживаниями, которые теперь стали и моими, а после прочтения и вашими, потому что не задуматься об этом просто невозможно.

– Во многих своих интервью вы говорите, что начали заниматься музыкой ради родителей, потому что они этого хотели. Если бы вам дали шанс изменить это, какую бы профессию вы выбрали?

— Да, я начала заниматься музыкой, потому что мои родители очень хотели этого. Сейчас они гордятся мной, смотрят все мои концерты. Папа пел и мы с сестрой пели всегда с ним, он играет на фортепиано, на гитаре, был солистом ансамбля, у него красивый голос сопрано. Когда он не выбрал эту профессию, то очень хотел, чтобы я стала певицей. Даже помню, вот он играет на рояле, а мы с сестрой по краям и поем в три голоса. Я бы ничего не стала менять, я вновь бы выбрала путь оперной певицы.

— Правда, что папа видел вас в роли гинеколога?

— Он и не помнит этого (смеется). Это было так давно, что если папа не помнит, то наверно этого и не было. Даже я уже думаю, что мне это просто показалось (смеется). Он всегда хотел, чтобы я пела.

— Вероника, как начинался ваш путь на большую сцену? Какими были первые шаги в мире оперного искусства?

— В 10 лет я стала заниматься в цхинвальском училище искусств, но по семейным обстоятельствам мне пришлось уехать.

Когда я поступала в консерваторию в Санкт-Петербурге, было очень много сложностей. У меня не было денег на переезд, было тяжело — на нервной почве я потеряла голос, не могла петь. Мне сделали сложную операцию, но потом я очень быстро пришла в форму. Даже помню, мои сокурсники, которые поступили со мной, не так развивались. А я с самого начала ездила в Китай, Прибалтику, Японию представляла петербургскую консерваторию, я много работала и заслужила, что имею. Я целенаправленно шла к этому, хотя… мне всегда мало (смеется).

— Опера — искусство не для всех, не все его понимают. Стоит ли как-то популяризировать этот вид, или это должно так оставаться?

— Опера — элитарное искусство. Я понимаю, что она никогда не станет популярным направлением. Вот у меня есть поклонники, их человек пять или шесть, но они всегда ездят на мои концерты и в Женеву, Петербург, да по всему миру. То есть это люди, которые могут себе это позволить и они понимают хорошую музыку. Разбираются в живописи, в архитектуре, они понимают искусство. Но люди должны понимать, где поют вживую, живой оркестр. Хочу, чтобы люди немножечко открыли свои глаза и пересмотрели свои взгляды на музыку. Но я могу петь не только оперу, популярные осетинские песни всегда пою с удовольствием.

— В Европе люди на самом деле больше понимают в оперном искусстве, чем в России?

— Надо прививать любовь к этому виду искусства, ведь поймите, открывать рот под музыку — не значит уметь петь. Все петь не могут, когда плохая музыка постоянно звучит, то и зритель не знает, что слушать. Вот я сейчас вам объясню, например, в Испании король и королева прививает любовь к опере своим примером. Королева всегда приходит на премьеры и поздравляет артистов, таким образом она показывает народу, что это нужно, что без музыки ничего не может быть. Это должно идти от руководства, если люди не видят пример со стороны своих старших, то получается, никому это не надо. И поэтому нам всегда сложно.

— А как вообще обстоят дела с оперой в Осетии?

— Вот в Осетии всегда любят говорить, как себя вести, что нам делать. А когда я приехала, и в городе висели огромные афиши одной вульгарной блондинки с огромными губами, это разве правильно? Если мы говорим, мы должны делать тогда. У нас такие великие люди есть! Вы спросите, кто-нибудь знает Светлану Адырхаеву? ( Северо-Осетинская артистка балета и педагог, прима-балерина Большого театра в 1960—1988 годах. Народная артистка СССР — прим.ред) Никто, я вам точно говорю. Я тоже хочу, чтобы люди, выходя из нашего аэропорта, видели портреты наших великих деятелей искусства, как, например в Европе. Долорес Билаонова (артистка Северо-Осетинского музыкального театра, советская и российская оперная певица (сопрано), педагог. Народная артистка России. — прим.ред) даже Ким Суанов, понимаете , таких людей надо вспоминать, которые забыты. А пока мы делаем их концерты, вспоминаем их произведения, мы поступаем по-человечески, а те, которые мешают этому — просто нелюди. Как можно препятствовать этому? У Валерия Сагкаева нет памятника в Южной Осетии, и про это никто не говорит. Артисты не нужны, а нас очень мало, тех, кто добился всего сам.

— Каковы ваши ближайшие творческие планы? И какое место в них занимает Осетия?

— Мы планируем дать большой концерт, недавно обговаривали это с фондом Елены Образцовой, и глава республики обещал нам помочь, со всем, что касается продвижения культуры в массы. На моем концерте будут в основном осетинские песни, мы дадим 4 концерта. В Москве, Санкт-Петербурге, Цхинвале и Владикавказе. Это все будет часть моего фестиваля, фестиваля Вероники Джиоевой. Первый будет уже 11 марта, в Москве, там будет участвовать Марина Хутугова наша талантливая гармонистка и наш уникальный контер-тенор Тимур Сланов. Во Владикавказ я приеду предположительно в октябре, обязательно дам здесь концерт, хоть это и нелегко.

— Нелегко? А в чем сложности?

В Осетии оказалось, что все сложнее, чем где-либо. Вот спорт — да, у спортсменов все хорошо, им помогают, а музыканты никому не нужны и я это очень хорошо чувствую, когда нахожусь на родине, ими не интересуются. К сожалению, это так, нас не ценят. Даже влиятельные люди Осетии не помогают, а ведь искусству нужно помогать. Я, например, хотела сделать конкурс с премиями нашим талантливым детям, небольшие, одна или две тысячи евро и попросила помощи у наших земляков, они пообещали и пропали. Конечно, это неприятно. А когда нужно спеть на каком-то мероприятии, тогда да, тогда зовут, помогают.

– Есть ли у вас какое-то хобби?

Я любитель шопинга, как и все женщины (смеется). Шопинг в Европе, это да, то, что нужно.

— А шопинг в Осетии и шопингом назвать-то сложно, да?

— Помню, я в во Владикавказе зашла в магазин и какая-то грубая продавщица мне сказала, что нельзя трогать вещи руками! Из меха кажется, а как определить настоящий он или нет? И вот опять, люди не знают меня и не знают, кто пришел в магазин. А я-то прекрасно разбираюсь в качестве вещей. Оригинального бренда там не было (смеется), но цены запредельные и предвзятое мнение. Как будто к шейху домой зашли. И так везде, обычное дело у нас, смотреть на людей свысока, даже на тех, кого не знаешь.

— И все-таки, насколько для вас важно мнение земляков? Как часто вы здесь бываете?

— Конечно, важно. Я люблю Осетию, я провела здесь очень долгое время, начиная с октября. Меня тянет сюда все больше и больше, чем старше я становлюсь, тем больше хочу проводить здесь времени. Надеюсь, скоро в Южной Осетии тоже будет квартира, потому что я по Цхинвалу тоже очень скучаю.

— Вы бы смогли вернуться?

— Да, почему же нет. Я должна вернуться ради чего-то, ради идеи. Я бы хотела открыть свой фонд помощи молодым талантам, фонд Вероники Джиоевой, а также школу вокала. Я могла бы помочь многим начинающим артистам. Хочу жить не в городе, а там где много зелени и гор. Наверно я буду жить так: Прага-Москва-Владикавказ (на данный момент Вероника Джиоева живет в Праге — прим.ред).

— Различные оперные постановки обязывают «перевоплощаться» в героинь различных эпох. Какое историческое время вам наиболее близко по духу?

— Я называю это корсетным временем: 16, 17 и 18 век, та эпоха мне очень нравится, Испания, Италия… очень красиво. Вообще непросто петь на иностранном языке. На секунду раньше и все, ты разошелся с оркестром. Ты должен знать не только свои партии, но и своих партнеров, чтобы вовремя все спеть, успевать смотреть на дирижера и слушать музыку. Это очень сложный вид искусства.

— А вы думали о том, что больше не захотите петь?

— Это может случиться в любой момент. Я готова к этому, и наверно, я пойду преподавать. Меня даже звали в Корею преподавать вокал. Я обожаю Корею, Сеул, а корейская кухня моя самая любимая (улыбается).

— От каких предложений вы, как правило, отказываетесь?

Да, конечно бывают партии, которые мне не подходят. Люди могут увидеть кусочек, как я пела не в своей тональности, потому что у меня очень широкий диапазон и просят спеть так целый спектакль. Это же разные вещи, некоторые люди бывают просто некомпетентны и все.

— Живя за границей, отмечаете какие-то национальные праздники?

Нет, не особо. Я и новый год не отмечаю (улыбается). Я в этом году даже на свой день рождения пела, такое часто бывает. Если бывает возможность, то отмечаю с родителями, они сейчас в Германии живут. Там уже бывает стол с пирогами и нашими блюдами.

— Насколько для вас важны атрибуты роскошной жизни? Вы ведь мировая звезда можете позволить себе любой райдер…

— Райдер у меня не такой как у многих, у меня нет требований орхидеи или лепестков роз. Просто комфорт, перелет в бизнес-классе, отель пять звезд и чтоб был водитель прикреплен. Все только для удобства и спокойствия. Но есть свои тонкости, например, чтобы мой номер выходил во двор, а не на улицу, чтобы я не слышала машин, пьяных людей. Я должна высыпаться и отдохнуть, чтобы сделать свою работу хорошо и качественно.

— Вас не напрягает этот ритм жизни? Постоянные перелеты, жизнь в отелях…

— Да, очень тяжело, особенно в последнее время. Хочется тишины и спокойствия. Хочется поселиться в месте, где много зелени и прозрачная вода. Даже возможно в Фиагдоне.

— В преддверии 8 марта, расскажите о своем самом желанном подарке?

— Мне повезло, ибо все желаемые подарки я уже получила. Самый запоминающийся, пожалуй, когда выходя после спектакля из театра, взглянув наверх, я увидела летящий вертолёт и надпись с поздравлением. Я чаще всего праздную этот день именно на сцене. Самое главное в жизни — это здоровье близких людей и видеть, как они счастливы.

 

Галина Григорян 

Ossetia News